Воспоминания и заметки

Нина Сахарова, выпускница 2012 года, аспирантка факультета математики ВШЭ.

«Учиться должно быть трудно, но интересно» — сказал нам замечательный лектор по алгебре, А. Н. Рудаков. И это самое точное описание матфака, по-моему. И еще в дополнении с тем, что трудно, интересно, но никогда не одиноко. Матфак для меня — это всегда (вот уже 10 лет) — большая семья, сообщество разных людей, готовых всегда рассказать, объяснить, подумать вместе с тобой о том, что тебе интересно, трудно и непонятно. Мне посчастливилось стать частью матфака еще в самой начале его пути: вместе с 37 замечательными однокурсниками мы стали первым набором факультета в 2008 году. Это какое-то дивное счастье — почти класс, весь курс меньше сорока человек, преподавателей десять: Игорь Вадимович Артамкин, Виктор Анатольевич Васильев, Сергей Константинович Ландо, Михаил Владленович Финкельберг, Алексей Николаевич Рудаков, Борис Львович Фейгин, любимейший Осип Владимирович Шварцман, Сергей Михайлович Львовский, Алексей Львович Городенцев и Юрий Михайлович Бурман. Помню какой-то невероятный уют на лекциях и на семинарах (тогда еще состоявших только из сдачи листков с задачами, традиционных семинаров с решениями задач еще не было), что даже мне, никогда не учившейся в матклассе и закончившей самую обыкновенную сельскую школу, было почти нестрашно. Я до сих пор благодарна нашим преподавателям и, в первую очередь первоклассным ученым, бескорыстно тратившим на нас так много своего времени и сил, вкладывающих в каждого столько заботы и терпения. Это ощущение <<большой семьи>> было не только от занятий, помню, как однажды (еще занимаясь на Мясницкой) мы вместе с частью преподавателей собрались вечером петь песни, или устраивали какие-то маленькие праздники в столовой. Потом, уже переехав на Вавилова 7, с годами матфак стал расти, студентов стало сначала около 70, потом и вовсе перевалило за сто. Но все же привычные атрибуты той семейности, как, скажем, гардероб с набором гитар, вечными песнями во время перерывов или <<окон>> между парами, где и макароны варили и салаты кромсали — оставались еще долго. Вообще гардероб (крошечная каморка три на три, увешанная куртками, пальто и заставленная обувью) — отдельная история. В нем и задачи решали, и списывали, и отмечали праздники, и читали стихи, и обедали и, почти непрерывно пели (несмотря на то, что в соседних аудиториях все это было отлично слышно, но почему-то никто не делал замечания). Так пролетали месяцы, в которых было много учебы, листков с задачами, друзей, болтовни, прерываемые только четырьмя или пятью (как было первые два года) сессиями в год. Очень счастливые и наполненные месяцы.

Инна Машанова-Голикова, выпускница 2012 года, аспирантка факультета математики ВШЭ.

Впервые я услышала о матфаке еще до его открытия, когда училась на первом курсе мехмата без особенного энтузиазма. И немедленно решила, что я туда хочу попасть. Мы шутили, что я буду единственной студенткой второго курса. А когда через два с лишним года я пришла сдавать первый экзамен для перевода, встретила там своего преподавателя анализа из школы. Так и повелось: матфак ассоциируется для меня с чем-то очень уютным, домашним, привычным. Вид из окна (утраченный с переездом) из кабинета Миши Финкельберга и Бориса Львовича Фейгина на 10 этаже на железную дорогу, трубы, дома — неотделимая и значимая часть моего прошлого.

Когда я училась на мехмате, мне сопутствовали скука и бессмысленность, больше всего я боялась забыть книжку, и только в сессию становилось интересно. Мне не казалось, что я могла бы продуктивно заниматься математикой. Попав на лекции на матфаке, я чувствовала, что погружаюсь в сказочный мир, наполненный удивительными и прекрасными объектами. Слушать лекторов было куда более захватывающе, чем читать или спать! Я ходила на множество докладов, в которых мало что понимала, но их яркость и увлекательность компенсировала то, что через 10 минут после начала я едва могла уловить общую идею. Я помню очень неконкретные лекции Андрея Левина, из которых я долго черпала вдохновение, изучая алгебраическую геометрию, серьезные и сосредоточенные рассказы Владлена Тиморина про лагранжеву механику и дифференциальные уравнения, в которых все было удивительно понятно, лекции Виктора Анатольевича Васильева, на которых сложные доказательства превращались в его руках в наглядные картинки. Но, наверное, сильнейшее впечатление на меня произвели Борис Львович и Миша Финкельберг. На лекциях Бориса Львовича я едва ли что-то понимаю и сейчас, но его удивительная способность несколькими словами связать понятия для меня очень далекие друг от друга всегда завораживала меня. Кажется, это самое красивое, что я знаю в математике: когда разные (в меру моих знаний) по духу объекты, оказывается, описывают одно и то же явление. Результат же мишиных лекций состоит в том, что я направилась в сторону теории представлений, и что бы ни происходило в моей жизни, стремилась заниматься именно ей.

Я бесконечно благодарна всем, кто создал матфак, кто поддерживал и поддерживает его, за те два года, что я провела в бакалавриате, и за другие три с половиной года учебы на нем. Когда я училась в Америке, на зимние каникулы я вернулась в Москву и зашла на матфак. Неожиданно из-за спины меня окликнул Сергей Константинович вопросом, досдала ли я курс, который была должна в Америке. Я скучаю по старому зданию, коридору, идущему по кругу, коричневому линолеуму, старым ломающимся лифтам с круглыми, сильно выдающимися из панели кнопками, а в одном из лифтов кнопка 1 была не из белой пластмассы, а из зеленой. Я заходила в лифт и нажимала нужный этаж не глядя.